Поиск по этому блогу

среда, 18 апреля 2018 г.

Наука и Здравомыслие ИЗБРАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ / 1. ВВЕДЕНИЕ / Наука о человеке


1. ВВЕДЕНИЕ

Наука о человеке

Данное изыскание началось с моей попытки разработать науку о человеке. Первой задачей было - определить человека научно, не-элементалистскими, функциональными терминами. Мне удалось это сделать в книге Manhood of Humanity (Зрелость Человечества) (издание Нью-йорк, E. P. Dautton & Co.), в которой я обозначил особую характеристику, которая чётко отличает человека от животного - время-связующую характеристику.

В этой книге я провожу исследование механизма время-связывания. Результаты оказались весьма неожиданными. Нам удалось обнаружить, что существует чёткая разница между нервными реакциями животного и человека, и, судя по этому критерию, практически все мы, даже сейчас, уподобляемся животными в наших нервных реакциях, и это уподобление ведёт к общему состоянию не-здравомыслия, которое проявляется в наших личных и общественных жизнях, в институтах и системах общества. Это открытие радикально меняет положение вещей. Если мы уподобляемся животным в наших нервных реакциях в силу недостатка знаний о том, какими должны быть надлежащие реакции человеческой нервной системы, то мы можем прекратить этим заниматься, индивидуально и коллективно, и благодаря этому подойти к формулировке первой теории здравомыслия.

Старое привычное выражение, что все мы являемся животными не оставляет нам надежды, однако если мы просто уподобляемся животным в наших нервных реакциях, мы можем прекратить это делать, что даёт нам надежду, если мы сможем найти физиологическую разницу между этими реакциями. Таким образом, у нас есть определённая и многообещающая программа исследования.

В книге Manhood of Humanity показано, что каноны того, что мы называем цивилизацией или цивилизациями, основаны на обобщениях животного происхождения, взятых из очевидных фактов жизней коров, лошадей, собак, свиней., и применённых к человеку. Безусловно, такие обобщения возникли в силу недостатка данных. Этим обобщениям пришлось быть примитивными, поверхностными; и когда их применяли на практике, можно было с уверенностью ожидать периодических крахов. Никакой мост не выстоял бы, и даже не был бы построен, если бы мы попробовали применить правила площадей к объёмам. Правила или обобщения в двух случаях - разные, и поэтому результаты такой примитивной семантической путаницы будут катастрофическими для всех нас.

Данное изыскание началось с исследования характерных отличий между животным и человеком; в частности, механизма время-связывания. Этот анализ, в силу другой структуры используемого языка, нужно было проводить независимо и по-иному. Результаты, во многих случаях, новые, неожиданные, в том числе для меня, и они безошибочно показывают, что, в значительной степени, даже сейчас почти все мы уподобляемся животным в наших нервных процессах. Исследование также показывает, что такие нервные реакции в человеке ведут к не-выживанию, патологическим состояниям общего инфантилизма, инфантильному личному и общественному поведению, инфантильным институтам, инфантильным цивилизациям, основанным на раздоре, борьбе, жестоком соперничестве., и при этом всё вышеперечисленное считается естественными выражениями человеческой природы, во что многие коммерциалисты, их помощники, милитаристы и проповедники хотели бы чтобы мы верили.

Как и всегда в человеческих делах, в отличие от дел животных, эти проблемы имеют круговой характер. Наши правители, которые правят нашими символами, и тем самым правят символическим классом жизни, навязывают свой собственный инфантилизм на наши институты, методы образования и доктрины. Это приводит к плохой нервной приспосабливаемости грядущих поколений, которые, родившись, вынуждены развиваться в не-естественных (для человека) семантических условиях, которые им навязывают. В свою очередь, они производят лидеров, страдающих от старых животных ограничений. Порочный круг замыкается. Это далее ведёт к общему состоянию человеческого не-здравомыслия, которое отражают наши институты, и так далее, и так далее.

По началу, такое открытие шокирует. Однако, если хорошо поразмыслить, видится естественным, что человеческая раса, относительно молодая и прошедшая различные низкие уровни развития, структурно недопонимает свой человеческий статус, неосмотрительно пользуется своей нервной системой,. Данная работа, которая началась со Зрелости Человечества, стала Взрослостью Человечества, потому что она показывает психофизиологический механизм инфантилизма и то, как его предотвратить.

Термин инфантилизм часто применяют в психиатрии. Те, кто не имел опыта с душевно больными, и не изучал их, может не обратить внимание на то, что они сами всегда проявляют некоторые инфантильные симптомы, семантические характеристики, не могут быть полностью приспособленными индивидуумами, и, как правило, пускают под откос свою жизнь и жизни других людей.

В данном исследовании мы обнаружили и сформулировали определённый психофизиологический механизм, который можно найти во всех случаях душевных болезней, инфантилизма и так называемой нормальности человека. Как выяснилось, такие нервные беспокойства в разных индивидуумах разняться лишь в степени, и в силу того, что они близко схожи с нервными реакциями животных, регрессивными для человека, мы должны заключить, что в общем, мы не пользуемся нашей нервной системой как положено, и, что мы до сих пор не вышли в полной мере из примитивной стадии семантического развития, не смотря на все наши технические достижения.

Более того, опыт показывает, что чем более технически развита нация или раса, тем более жестокой, беспощадной, хищнической и ориентированной на прибыль она склонна становиться. Такие склонности, в свою очередь, вмешиваются и портят международные, общественные, финансово-трудовые и даже семейные отношения.

В таком случае, стоит ли возлагать вину на применение науки? Нет. Проблема состоит в том, что различные примитивные, животные, не-пересмотренные доктрины и вероучения с соответствующими с.р не продвинулись в равном соотношении с техническими достижениями. Если проанализировать эти вероучения семантически, можно обнаружить, что они основаны на структурных предположениях, ложных по отношению к фактам, но строго связанных с не-пересмотренной структурой примитивного языка, что ещё опаснее, так как он работает неосознанно.

Если изучить в сравнении нервные реакции животных и человека, вышеописанные проблемы проясняются, и становится видимым психофизиологический механизм, который показывает отличия между реакциями. Это до сих пор не было сформулировано в рабочей форме, потому что структура старого языка препятствовала обнаружению этих отличий, и, помимо этого, в значительной мере служила причиной этих семантических беспокойств. Схожим образом, в текущей [не-А]-системе, язык с новой, современной структурой, как можно видеть по таким терминам, как время-связывание, порядки абстрагирования, многопорядковые термины, семантические реакции., позволил автоматически выявить механизм и указал путь к средствам контроля особого терапевтического и предупреждающего характера.

Между тем, результаты выглядят многообещающе. Исследование показывает, что проблемы, большей частью, носят лингвистический характер, и что, в особенности, они основаны на анализе структуры языков в связи с с.р. Поэтому, все утверждения в этой работе сделаны об эмпирических фактах, языке и его структуре. Мы имеем дело с очевидной и хорошо известной психофизиологической функцией человеческого организма, и поэтому каждое утверждение можно проверить, пересмотреть и скорректировать, что способствует лёгкому применению, и автоматически исключает примитивные мифологии и с.р.

В 1933 году научное мнение разделено в том, нужно ли нам больше или меньше науки. Некоторые выдающиеся люди даже предлагают учёным отправиться в отпуск и позволить остальному человечеству угнаться за их достижениями. Сомнений нет в том, что разница между человеческой адаптацией и научным прогрессом начинает тревожить. Можно ли тогда считать это предложение оправданным?

Ответ зависит от предположений в основе таких мнений. Если человек достиг предела своего нервного развития, и если научное изучение человека, как человека, должно показывать эти ограничения, то такое заключение можно считать оправданным. Но разве дела обстоят так?

Настоящее изыскание показывает, что дела так не обстоят. Все науки развивались, исключительно потому что смогли выработать свои [не-А] языки. Например, термодинамику нельзя было бы развить в терминах холодно и тепло. Требовался другой язык - язык отношений и структуры; и как только он был выработан, родилась и начала развиваться наука. Можно ли было построить современную математику с Римскими обозначениями чисел - I, II, II, IV, V.? Нет, нельзя было. Самая простая, даже детская арифметика была настолько сложна, что разбирающегося в ней человека можно было называть экспертом; путь прогресса был преграждён используемыми символами. История показывает, что до тех пор пока неизвестный индус не обнаружил революционный и современный принцип позиционного обозначения - 1, 10, 100, 1000., современная математика была невозможна. Каждый ребёнок сегодня обладает более развитыми навыками в математике, чем эксперты тех дней. Между тем, давайте отметим, что позиционное обозначение обладает определённой структурой.

Мы когда-нибудь пробовали сделать что-то подобное в изучении человека? Как-целого? Во всех делах? Опять же, нет. Мы никогда не изучали человека-как-целое научными путями. Если мы предпримем попытку, такую как эта работа, мы обнаружим удивительный, но простой факт, что даже сейчас, мы все уподобляемся животным в наших нервных реакциях, не смотря на то, что их можно довести до человеческого уровня, если выявить и сформулировать разницу в механизме реакций.

Если это понятно, нам нужно взглянуть на ещё одно необходимое условие. Для того чтобы уравнять в силе научный прогресс и способность человека приспосабливаться, нужно сначала выработать науку о человеке-как-целом, охватить всю его деятельность, не исключая науку, математику и душевные болезни. Такой анализ может помочь обнаружить вышеупомянутую разницу между реакциями, и тогда с.р в человеке обретут новую значимость.

Если данная работа сможет лишь проинформировать о существовании таких возможностей, я буду рад. Другие, я надеюсь, преуспеют в том, в чём мне преуспеть не удалось. В таких условиях, всё, что мы можем сделать - это разработать науку о человеке, и таким образом, создать не меньше, а больше науки, чтобы охватить все области человеческого поведения и прекратить животные нервные реакции, которые так дурно влияют на человека.

суббота, 7 апреля 2018 г.

Люди в Затрудниях / Глава 1 Вербальные коконы / Эпоха вопросов


Эпоха вопросов

В свете обсуждения плохо приспособленных людей в контексте их фрустраций, тревог и идеализма, мы можем взглянуть на грани проблем, с которыми все мы сталкивались в той или иной степени. Болезнь ИФД - как мы её обрисовали - не столько недуг индивидуумов, сколько отражение влияния на них семантических сил. И покуда влияние этих сил имеет большой потенциал, каждый из нас в некоторой мере предрасположен к проблемам, которые оно порождает. Можно сказать, что мы легко “подхватываем семантические болячки”.

В связи с этим возникает вопрос, как эти болячки передаются? Какого рода “бациллы” заражают нашу жизнь смятением, фрустрацией и отчаянием? Подсказку к ответу на этот вопрос можно найти в относительной неспособности плохо приспособленных людей вербализовать свои трудности, утвердить свои проблемы и задать свои вопросы таким образом, чтобы на них можно было ответить эффективно и с готовностью. Эта подсказка неким образом указывает на язык. Она указывает на то, что в структуре нашего общего языка присутствуют разрушительные факторы, которые в разной степени негативно влияют на жизненные реакции тех, кто пользуется языком. В значительной степени, структуру нашего общего языка можно описать в контексте Арестотелевых “законов”, о которых мы говорили ранее. Эту проблему в подробностях разобрал Альфред Коржибски в книге Наука и Здравомыслие, и - в более сжатой форме - Сэмюэл Хаякава в книге Язык в Действии.

Если систематически возвращаться к рассмотрению этих вопросов, значимость понимания структуры языка удваивается. Она играет роль в формировании структуры нашей культуры, общества, цивилизации, и т.д. Она также служит одним из основных средств, которыми индивидуум приобретает и свыкается со структурой культуры. Таким образом, изучение структуры языка может помочь лучше понять нашу цивилизацию и её проблемы, и больше узнать о некоем фундаменте жизней индивидуумов. Можно сказать, что человечество сплело огромную сеть, в которую само же угодило, и теперь перед нами стоит задача распутать эту сеть символизма, потому что она ставит судьбу людей под угрозу.

Именно на эти проблемы и их последствия мы стремимся направить общую семантику, и этому посвящена эта книга. Общую семантику, однако, не получится должным образом усвоить и эффективно применять, если не рассматривать её в контексте и в отношении к индивидуальным и социальным проблемам, с которыми с её помощью стоит иметь дело. К ним относятся проблемы личной приспосабливаемости, о которых мы говорили на предыдущих страницах. Идеализм, ведущий к фрустрациям и деморализации, становится чем-то большим, чем неудачной и малопонятной последовательностью событий, когда появляется возможность рассмотреть всё это в отношении к нейролингвистическим закостенелостям и путаницам, на которые общая семантика проливает свет, и которым помогает противодействовать.

Значимость и интерес к общей семантике вполне понятны в силу распространённости и личного характера проблем. Поэтому в дальнейших главах мы вновь - уже более подробно - обсудим проблемы, подобные тем, на которые мы уже обратили внимание.

Более полного понимания можно достигнуть, рассматривая отношение общей семантики к некоторым общим, крупномасштабным тенденциям, которыми можно охарактеризовать современность, и которые в наши дни (1946 г.) стали особенно заметны. Есть что-то во времени, в котором нам пришлось оказаться, что способствует сопротивлению различным влияниям и поисками себя, но не обязательно - совсем не обязательно - упадку сил и цинизму. Что бы мы ни говорили о нашем времени, мы должны - учитывая, что мы себя не обманываем - признать, что живём в эпоху прямых и искренних вопросов. Покуда мы можем оценить степень в которой прежнему поколению не были известны ответы, мы начинаем яснее понимать, насколько это важно - задавать вопросы - и насколько важно разрабатывать техники и методы задавания вопросов, со помощью которых мы сможем получить более великую мудрость из нашего опыта. Именно в систематическом изучении техник задавания вопросов можно разглядеть отличительные качества общей семантики и надежду на освобождение будущего от проблем прошлого, в наших жизнях индивидуально и в общем приключении, которое мы называем цивилизацией.