Поиск по этому блогу

понедельник, 23 мая 2016 г.

Коржибски Одна Из Биографий: Часть II Первые Шаги / Глава 2 Молодой Альфред 3. Лошадь не обманешь



3. «Лошадь не обманешь»

В возрасте десяти лет Альфред начал заниматься дрессировкой молодых лошадей. Эта работа ему нравилась, не смотря на неизбежные ошибки и неудачи.
Каждое лето привозили по пятьдесят новых лошадей, и перед Альфредом стояла задача научить их приносить пользу. По окончанию дрессировки большинство лошадей работали в упряжи, но начинал Альфред, объезжая их верхом.

Он восхищался лошадьми за их верность и умственные способности. Позднее, он упоминал, что работа с лошадьми оказала немалое влияние на его последующую работу. «Я узнал, что человека можно обмануть – и это, конечно, всем известно – но лошадь обмануть не получится. Я это хорошо усвоил. Это правда».[1]

Работа с лошадьми – говоря о моём жизненном опыте – преподала мне хороший урок. Обучать людей, в конечном счёте, как проще, так и сложнее. С лошадьми необходимо придерживаться взаимопонимания, чтобы быть хорошим наездником. Я также научился у лошадей тому, что я называю механической справедливостью. Эта, так сказать, формула – механическая справедливость – является одной из наиболее важных проблем человека. Не хотелось бы впадать в области метафизики, и пускаться в абстрактные рассуждения о справедливости. Говоря о механической справедливости, мы говорим о животном уровне; если так, то – так. Это начинание логики, математики [и даже науки, образования и права]; если так, то – так… и для меня это начало положили – если можно так выразиться – лошади.[2]
Альфред обычно выбирал одну лошадь из стада, в качестве «любимца». Он рассказывал об одном из своих верховых коней:

Мы были друг другу как братья. Временами устраивали друг другу неприятности, но в целом, сохраняли хорошие взаимоотношения. В конюшне у него была своя, так сказать, комната, и я туда приходил, приносил ему поесть, разговаривал с ним. Можно сказать, мы были, как близкие друзья, которые друг другу доверяли. Когда я уставал от езды, я спешивался, и не держал узду. Конь знал свою работу.
Когда я обходил крестьян, чтобы проконтролировать их работу и показать им при необходимости, что и как делать, коню это надоело. Он не был голоден или утомлён. Он попросту устал от монотонности работы. Ему надоела рутина, и он стал меня пихать носом в спину, мол: «Альфред, давай быстрее». Вот такой тактичный способ он выбрал, чтобы привлечь моё внимание. В крайне редких случаях он мог просто развернуться и убежать от меня галопом, а я оставался один в километрах от дома. Он не должен был это делать. А иногда – всего несколько раз, не часто – он находил места в поле, где был песок, и начинал в нём кататься туда-сюда, и в итоге портил седло, которое стоило немало денег.
Вдоволь повеселившись, он возвращался в конюшню. Когда я возвращался в конюшню, подходило время вернуться к вопросу справедливости. Когда я входил в конюшню, даже через несколько часов после него, он начинал дрожать. Каким-то образом он знал, что он сделал то, что делать не следовало. Он знал, что последует наказание, и конечно получал от меня взбучку, после чего я проводил с ним длительную беседу, грозил ему пальцем как Дядя Сэм: «Ты такой сякой». В конце концов, он начинал кивать и шлёпать губами, показывая, что он усвоил урок, а я его гладил и целовал в нос. Мы снова были друзьями. Конкретно в этом случае,…мне интересно, понимаете ли вы механическую справедливость. Он сам знал, что он сделал что-то, что ему делать не следовало.[3]
2. Решние проблем4. "Мы были как незнакомцы"



[1] Коржибски 1947, сс. 58-59.
[2] Коржибски 1947, с. 61.
[3] Коржибски 1947, сс. 62-63.